|
Раздел #1
Раздел #2
Раздел #3
Раздел #4
Раздел #5
Раздел #6
Раздел #7
Раздел #8
Раздел #9
Раздел #10
Раздел #11
Раздел #12
Раздел #13
Раздел #14
Раздел #15
Раздел #16
Раздел #17
Раздел #18
Раздел #19
Раздел #20
Раздел #21
Раздел #22
Раздел #23
Раздел #24
Раздел #25
|
Что за явление в нашей истории был этот «муж кровей*, как называет его Курбский? Был ли он Людовиком XI нашей истории, как говорит Карамзин?.. Не время и не место распространяться здесь о его историческом значении; заметим только, что это была сильная натура, которая требовала себе великого развития для великого подвига; но как условия тогдашнего полуазиатского быта и внешние обстоятельства отказали ей даже в каком-нибудь развитии, оставив ее при естественной силе и грубой мощи, и лишили ее всякой возможности пересоздать действительность, — то эта сильная натура, этот великий дух поневоле исказились и нашли свой выход, свою отраду только в безумном мщении этой ненавистной и враждебной им действительности... Тирания Иоанна Грозного имеет глубокое значение, и потому она возбужТгдеТкнему скорее сожаление, как к падшему духу неба, чем ненависть и отвращение, как к мучителю... Может быть, это был своего рода великий человек, но только не во-время, слишком рано явившийся Россия, — пришедший в мир с призванием на великое дело и увидевший, что ему нет дела в мире; может быть, в нем бессознательно кипели все силы, для изменения ужасной действительности, среди которой он так безвременно явился, которая не победила, но разбила его и которой WR, так страшно мстил всю жизнь свою, разрушая и ее и себя" самого в болезненной и бессознательной ярости... Вот почему из всех жертв его свирепства он сам наиболее заслуживает соболезнования; вот почему его колоссальная фигура, с бледным лицом и впалыми, сверкающими одами, с головы до ног облита таким страшным величием, нестерпимым i блеском такой ужасающей поэзии2^ И таким точно является ^ он в поэме Лермонтова: взгляд очей его — молния, звук речей его — гром небесный, гюрыв гй^ваНепьгСмерть и пытка; но сквозь всего "этого, как молния сквозь тучи, проблескивает величие падшего, униженного, искаженного, но сильного и благородного по своей природе духа...
Поэма начинается картиною царского пира: в золотом венце своем сидит грозный царь, окруженный стольниками, боярами, князьями и опричниками,
И пирует царь во славу божию, В удовольствие свое и веселие...
Он велит наполнить золотой ковш заморским вином, обнести пирующих —
И все пили, царя славили.
Лишь только один из опричников
В золотом ковше не мочил усов
и сидел с крепкою думою на сердце. Гневно взглянул на него царь, словно ястреб с высоты небес на молодого голубя сизокрылого, —
Да не поднял глаз молодой боец.
Царь стукнул об пол своею палкою с железным наконечником — палка на четверть вонзилась в дубовый пол, но и тут не дрогнул добрый молодец:
Вот промолвил царь слово грозное — И очнулся тогда добрый молодец. — Гей ты, верный наш слуга, Кирибеевнч, Аль ты думу затаил нечестивую? Али славе нашей завидуешь? Али служба тебе честная прискучила? Когда всходит месяц — звезды радуются* Что светлей им гулять по поднебесью;
А которая в тучку прячется.
Та стремглав на землю падает...
Неприлично же тебе, Кирибеевич,
Царской радостью гнушатися;
А из роду ты ведь Скуратовых
И семьею ты вскормлен Малютиной!..
Низко кланяясь, опричник просит у царя извинения, говоря:
Сердца жаркого не залить вином. Думу черную — не запотчевать! А прогневал я тебя — воля царская: Прикажи казнить, рубить голову; Тяготит она плечи богатырские, И сама к сырой земле она клонится.
Царь расспрашивает о причине печали, и его вопросы — перлы народной нашей поэзии, полнейшее выражение духа и форм русской жизни того времени.
Стр. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
|
|