|
Раздел #1
Раздел #2
Раздел #3
Раздел #4
Раздел #5
Раздел #6
Раздел #7
Раздел #8
Раздел #9
Раздел #10
Раздел #11
Раздел #12
Раздел #13
Раздел #14
Раздел #15
Раздел #16
Раздел #17
Раздел #18
Раздел #19
Раздел #20
Раздел #21
Раздел #22
Раздел #23
Раздел #24
Раздел #25
|
Таков же и ответ или, лучше сказать, ответы опричника, потому что, по духу русской национальной поэзии, он отвечает почти стихом на стих. Боясь длинноты, не выписываем этого места; но вторая половина ?ечи_Кирибеевича дышит такою полнотою чувства, блещет такими са_моцветными камнями народной поэзии, что мы не можем удержаться, чтобы не перечесть его вместе с нашими читателями. Вина печали удалова бойца — молодушка, которая закрывается фатою, когда на него любуются красные девушки:
На святой Руси, нашей матушке,
Не найти, не сыскать такой красавицы:
Ходит ллавно — будто лебедушка,
Смотрит сладко — как голубушка,
Молвит слово — соловей поет;
Горят щеки ее румяные,
Как заря на небе божием;
Косы русые, золотистые,
В ленты яркие заплетенные,
По плечам бегут, извиваются,
С грудью белою целуются.
Во семье родилась она купеческой,
Прозывается Аленой Дмитревной.
Как увижу ее, я и сам не свой —
Опускаются руки смелые,
Помрачаются очи бойкие;
Скучно, грустно мне, православный царь,
Одному по свету маяться.
Опостыли мне кони легкие,
Опостыли наряды парчовые.
И не надо мне золотой казны:
I ft Л
С кем казною своей поделюсь теперь? Перед кем покажу удальство свое? Перед кем я.нарядом похвастаюсь? Отпусти меня в степи приволжские, На житье на вольное, на казацкое, Уж сложу я там буйную головушку И сложу на копье басурманское; И раздел ют по себе злы тэта ров ья Коня доброго, саблю острую И седельцо бранное черкасское. Мои очи слезные коршун выклюет, Мои кости сирые дождик вымоет, И без похорон горемычный прах На четыре стороны развеется...
Какая сильная, могучая натура! Ее страстьj—- лава, ее горесть тяжела_и трудна: это удалое, разгульное отчая^" ние, которое в мололечвг.твй/в]пЬлт4иге крови и смерти ищет своего утоления! Сколько поэзии в словах этого опричника, какая глубокая грусть дышит в них, — эта грусть, которая разрывает сильную душу, но не убивает ее, эта ггуусть. которая составляет основной элемент, родную стихию, главный мотив нашей национальной_гюэзииГ
Со смехом "отвечает царь своему любимому слуге, что его горю-беде не мудрено помочь! предлагает ему яхонтовый перстень и жемчужное ожерелье, велит сперва поклониться «смышленой» свахе, а потом послать к своей Алене Дмитриевне дары драгоценные:
Как полюбишься — празднуй свадебку,
Не полюбишься — не прогневайся.
— Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!
Обманул тебя твой, лукавый раб.
Не сказал тебе правды истинной,
Не поведал тебе, что красавица
В церкви божией перевенчана,
Перевенчана с молодым купцом
По закону нашему христианскому...
Как удар грома, как приговор смерти, поражает душу читателя этот ответ опричника, — и тщетно испуганный слух его ждет, что скажет на это грозный царь: поэт опу-скает занавес на эту так трагически недоконченную картину, так страшно прерванную, сцену; перед вами нет героев поэмы, и вы с трудом верите, что видели4 все это не наяву перед собою, но что все это — только рассказ ПеСеН-НИКОВч.
At, ребята, поите — только гусли стройте! АЙ, ребята, пейте — дело разумейте! Уж потешьте вы доброго боярина И боярыню его белолицую!
Но этот удалой припев, эти затейливые прибаутки народного остроумия не веселят вас; сердце ваше сжимается болезненною тоскою: оно чует горе, предвидит беду; повесть превращается для вас в ^рачную^шу, с "трагическою катастрофою, и завязка уже готова, действие уже зародилось. Вы видите, что любовь Кнгддйеевина — не шуточное дело, не простое волокитство, но страсть натурысиль-ной, души могучейТ Вы понимаете, что для этого человека нет середины: или получить, или погибнуть! Он вышел из-под опеки естественной нравственности своего общества, а другой, более высшей, более человеческой, не приобрел; такой разврат, такая безнравственность в-человеке с сильною натурою и дикими страстями опасщ и страшны. И при всем этом он имеет опору в грозном царе, который никого не пожалеет и не пощадит даже за ооид$, не только за гибель своего любимца, хотя бы этот был решительно виноват.
Занавес поднят — и перед нами новая картина: молодой купец, статный молодец, Степан Парамонович, по прозванию Калашников, за прилавкою
Шелковые товары раскладывает, Речью ласковой гостей он заманивает, Злато, серебро пересчитывает.
Это другая сторона русского быта того времени; на сцене является представитель другого класса общества. Первое его появление на сцену располагает вас в его пользу; почему-то вы чувствуете, что это один из тех упругих и,хяже;.
Стр. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
|
|